Неточные совпадения
Обе несомненно знали, что такое была
жизнь и что такое была смерть, и хотя никак не могли ответить и не поняли бы даже тех вопросов, которые
представлялись Левину, обе не сомневались в значении этого явления и совершенно одинаково, не только между собой, но разделяя этот взгляд с миллионами людей, смотрели на это.
В первый раз тогда поняв ясно, что для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою
жизнь так, чтобы она не
представлялась злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться.
Он читал книгу, думал о том, что читал, останавливаясь, чтобы слушать Агафью Михайловну, которая без устали болтала; и вместе с тем разные картины хозяйства и будущей семейной
жизни без связи
представлялись его воображению.
Никогда еще невозможность в глазах света его положения и ненависть к нему его жены и вообще могущество той грубой таинственной силы, которая, в разрез с его душевным настроением, руководила его
жизнью и требовала исполнения своей воли и изменения его отношений к жене, не
представлялись ему с такою очевидностью, как нынче.
Ей так легко и спокойно было, так ясно она видела, что всё, что ей на железной дороге
представлялось столь значительным, был только один из обычных ничтожных случаев светской
жизни и что ей ни пред кем, ни пред собой стыдиться нечего.
Но действительно Федор Павлович всю
жизнь свою любил
представляться, вдруг проиграть пред вами какую-нибудь неожиданную роль, и, главное, безо всякой иногда надобности, даже в прямой ущерб себе, как в настоящем, например, случае.
Зачем же я должен любить его, за то только, что он родил меня, а потом всю
жизнь не любил меня?“ О, вам, может быть,
представляются эти вопросы грубыми, жестокими, но не требуйте же от юного ума воздержания невозможного: „Гони природу в дверь, она влетит в окно“, — а главное, главное, не будем бояться „металла“ и „жупела“ и решим вопрос так, как предписывает разум и человеколюбие, а не так, как предписывают мистические понятия.
— По единому моему простодушию. Да и никогда я в
жизни не
представлялся в падучей нарочно, а так только, чтоб похвалиться пред вами, сказал. Одна глупость-с. Полюбил я вас тогда очень и был с вами по всей простоте.
Торжество машины, замена организма механизмом
представляется материализацией
жизни.
То, что
представлялось сознанию второй половины XIX века единственным существенным в
жизни человечества, все то оказалось лишь поверхностью
жизни.
Так дети относятся к
жизни взрослых, которая
представляется им удивительной и соблазнительной именно потому, что она совершенно им чужда.
Ему
представлялось это случайностью, которая пройдет и не нарушит его
жизни.
Тогда мир Божий
представлялся ему тайной, которую он радостно и восторженно старался разгадывать, — теперь всё в этой
жизни было просто и ясно и определялось теми условиями
жизни, в которых он находился.
И как военные живут всегда в атмосфере общественного мнения, которое не только скрывает от них преступность совершаемых ими поступков, но представляет эти поступки подвигами, — так точно и для политических существовала такая же, всегда сопутствующая им атмосфера общественного мнения их кружка, вследствие которой совершаемые ими, при опасности потери свободы,
жизни и всего, что дорого человеку, жестокие поступки
представлялись им также не только не дурными, но доблестными поступками.
Люди, судьбою и своими грехами-ошибками наставленные в известное положение, как бы оно ни было неправильно, составляют себе такой взгляд на
жизнь вообще, при котором их положение
представляется им хорошим и уважительным.
То, что в продолжение этих трех месяцев видел Нехлюдов,
представлялось ему в следующем виде: из всех живущих на воле людей посредством суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для общества, чем те, которые оставались на воле, во-первых, запирались в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались месяцами и годами в полной праздности, материальной обеспеченности и в удалении от природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной
жизни человеческой.
Тут ей, как всегда бывает,
представлялась чистота, прелесть, весь аромат ее
жизни — до встречи с Марком, ее спокойствие до рокового вечера… Она вздрагивала.
В ожидании какого-нибудь серьезного труда, какой могла дать ей
жизнь со временем, по ее уму и силам, она положила не избегать никакого дела, какое
представится около нее, как бы оно просто и мелко ни было, — находя, что, под презрением к мелкому, обыденному делу и под мнимым ожиданием или изобретением какого-то нового, еще небывалого труда и дела, кроется у большей части просто лень или неспособность, или, наконец, больное и смешное самолюбие — ставить самих себя выше своего ума и сил.
Одно только нарушало его спокойствие — это геморрой от сидячей
жизни; в перспективе
представлялось для него тревожное событие — прервать на время эту
жизнь и побывать где-нибудь на водах. Так грозил ему доктор.
Вчера Полозову все
представлялась натуральная мысль: «я постарше тебя и поопытней, да и нет никого на свете умнее меня; а тебя, молокосос и голыш, мне и подавно не приходится слушать, когда я своим умом нажил 2 миллиона (точно, в сущности, было только 2, а не 4) — наживи — ка ты, тогда и говори», а теперь он думал: — «экой медведь, как поворотил; умеет ломать», и чем дальше говорил он с Кирсановым, тем живее рисовалась ему, в прибавок к медведю, другая картина, старое забытое воспоминание из гусарской
жизни: берейтор Захарченко сидит на «Громобое» (тогда еще были в ходу у барышень, а от них отчасти и между господами кавалерами, военными и статскими, баллады Жуковского), и «Громобой» хорошо вытанцовывает под Захарченкой, только губы у «Громобоя» сильно порваны, в кровь.
Тогда он
представится в надлежащем свете, именно как особое проявление религиозной
жизни, хотя сухое и рассудочное, как напряженная мысль о религии, связанная с ее изучением, а ведь и мысль, и научное постижение есть тоже
жизнь, совершается не вне человеческого духа.
Тем не менее для неизвестного автора «Книжки о совершенной
жизни» этот ход мысли
представляется вполне естественным.
«Порождай лишь в себе сообразное долгу настроение, и ты познаешь Бога и, тогда как для ближних своих ты будешь
представляться еще в чувственном мире, для себя самого ты окажешься в вечной
жизни» [J. G. Fichte. Die philosophischen Schriften zum Atheismusstreit.
То, что в философии зовется идеями, живущими своей собственной диалектической
жизнью, в мистическом прозрении
представляется как некоторые сущности, родовые и вместе индивидуальные, качества, имеющие не только отвлеченную значимость, но и конкретное бытие.
«Я прошу вас, — резюмирует Шеллинг, — считать установленным следующее: 1) Существо того, что Н. 3. называет Сыном, есть вечно в Боге и как поглощенное в actus purissimus божественной
жизни, само с Богом, θεός. 2) С того момента (von da), как Отец усматривает в образах своего бытия возможность другого бытия, или того момента, как ему эти образы являются как потенции, т. е., стало быть, от вечности, с того момента как он есть Отец, вторая потенция
представляется ему как будущий Сын, он, стало быть, уже имеет в ней будущего Сына, которого он в ней наперед познает, в котором он собственно принимает план (Vorsatz) мира.
Киреевский, расстроивший свое состояние «Европейцем», уныло почил в пустыне московской
жизни; ничего не
представлялось вокруг — он не вытерпел и уехал в деревню, затая в груди глубокую скорбь и тоску по деятельности.
Жизнь всегда мне
представлялась сложившейся иррационально.
Климат и пейзаж моей религиозной
жизни мне иногда
представлялись как безводная пустыня с возвышающимися скалами.
Но победа над смертью
представлялась мне основной проблемой
жизни.
В продолжение года, во время которого я вел уединенную, сосредоточенную в самом себе, моральную
жизнь, все отвлеченные вопросы о назначении человека, о будущей
жизни, о бессмертии души уже
представились мне; и детский слабый ум мой со всем жаром неопытности старался уяснить те вопросы, предложение которых составляет высшую ступень, до которой может достигать ум человека, но разрешение которых не дано ему.
Мысли эти
представлялись моему уму с такою ясностью и поразительностью, что я даже старался применять их к
жизни, воображая, что я первый открываю такие великие и полезные истины.
Было время, когда поэзия
представлялась квинтэссенцией
жизни.
В его груди точно что-то растаяло, и ему с болезненной яркостью
представилась мысль: вот он, старик, доживает последние годы, не сегодня завтра наступит последний расчет с
жизнью, а он накануне своих дней оттолкнул родную дочь, вместо того чтобы простить ее.
A priori он признал за Сахалином следующие достоинства: 1) географическое положение, обеспечивающее материк от побегов; 2) наказание получает надлежащую репрессивную силу, так как ссылка на Сахалин может быть признана безвозвратною; 3) простор для деятельности преступника, решившего начать новую, трудовую
жизнь; 4) с точки зрения государственной пользы, сосредоточение ссыльных на Сахалине
представляется залогом для упрочения обладания нашего островом; 5) угольные залежи могут быть с выгодою эксплуатируемы ввиду громадной потребности в угле.
Бытовая сторона
жизни, с ее обрядами, преданиями и разлитою во всех ее подробностях поэзией, не только не интересовала, но
представлялась низменною, «неблагородною».
Покуда они были малы,
жизнь еще
представлялась возможною, но ведь какие-нибудь пять-шесть лет пролетят так быстро, что и не заметишь.
И тут я еще раз хочу подтвердить то, что уже высказывал в печати, вспоминая свое детство. «Мужик» совсем не
представлялся нам как забитое, жалкое существо, ниже и несчастнее которого нет ничего. Напротив! Все рассказы дворовых — и прямо деревенских, и родившихся в дворне — вертелись всегда на том, как привольно живется крестьянам, какие они бывают богатые и сколько разных приятностей и забав доставляет деревенская
жизнь.
Когда время стало подходить к маю, надо было составлять новую программу переездов. Берлин, где я бывал только проездом,
представлялся гораздо более интересным. В мае и июне там еще идет политическая
жизнь в Палате, и как раз шла борьба между Бисмарком и оппозицией.
Но прошло немного времени, роса испарилась, воздух застыл, и обманутая степь приняла свой унылый июльский вид. Трава поникла,
жизнь замерла. Загорелые холмы, буро-зеленые, вдали лиловые, со своими покойными, как тень, тонами, равнина с туманной далью и опрокинутое над ними небо, которое в степи, где нет лесов и высоких гор, кажется страшно глубоким и прозрачным,
представлялись теперь бесконечными, оцепеневшими от тоски…
То неизвестное, что надвигалось на
жизнь,
представлялось им поэтому отчасти тревожным.
Александров учился всегда с серединными успехами. Недалекое производство
представлялось его воображению каким-то диковинным белым чудом, не имеющим ни формы, ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Одной его заботой было окончить с круглым девятью, что давало права первого разряда и старшинство в чине. О последнем преимуществе Александров ровно ничего не понимал, и воспользоваться им ему ни разу в военной
жизни так и не пришлось.
И все эти хитрости военного устава: ловкость поворотов, лихость ружейных приемов, крепкая постановка ноги в маршировке, а вместе с ними все эти тактики и фортификации, на которые он убил девять лучших лет своей
жизни, которые должны были наполнить и всю его остальную
жизнь и которые еще так недавно казались ему таким важным и мудрым делом, — все это вдруг
представилось ему чем-то скучным, неестественным, выдуманным, чем-то бесцельным и праздным, порожденным всеобщим мировым самообманом, чем-то похожим на нелепый бред.
Ночь была полна глубокой тишиной, и темнота ее казалась бархатной и теплой. Но тайная творческая
жизнь чуялась в бессонном воздухе, в спокойствии невидимых деревьев, в запахе земли. Ромашов шел, не видя дороги, и ему все
представлялось, что вот-вот кто-то могучий, властный и ласковый дохнет ему в лицо жарким дыханием. И бы-ла у него в душе ревнивая грусть по его прежним, детским, таким ярким и невозвратимым вёснам, тихая беззлобная зависть к своему чистому, нежному прошлому…
В опыте этой нашей
жизни нам дано переживать мучения, которые нам
представляются бесконечными, только такие мучения и
представляются нам адскими и страшными, которые не на минуту, не на час или день, а на бесконечность.
Он готов отказаться от всякого познания, познание
представляется ему результатом раздвоения и утери целостности
жизни.
Но древний человек и древняя
жизнь были безмерно таинственнее и загадочнее, чем это
представляется антропологам и социологам.
Идеальная же, совершенная
жизнь есть конец власти человека над человеком, вообще всякой принуждающей власти, даже власти Божьей, ибо и Бог лишь для грешного мира может
представляться властью.
Рай
представляется блаженной
жизнью, в которой космос был в человеке, а человек был в Боге.
Жизнь перестает быть связанной с землей, с растениями, с животными и делается связанной с машиной, с новой действительностью, которая
представляется нам не Богом сотворенной.
Припоминая свою
жизнь, он вздрагивал с тем чувством отвращения к себе, которое ощущается людьми, когда глазам их
представляется гнойная рана или ползущая гадина.